Строительный каклог «Новосел»
«Дорожное радио» г.Клин

Клинские стиляги

6 июля 2018 besedin 0

Когда в 1957 г. состоялся Московский международный фестиваль молодёжи и студентов, снятие потомками Сталина «железного занавеса» на границах СССР воочию открыло советским людям, точно так же, как и фронтовикам, вернувшимся из освобождённой Европы, глаза на разницу жизни в Советском Союзе и там.

А какие трофейные вещи привезли домой клинские фронтовики! У родителей глаза разбегались от разнообразия и качества вещей.

Однажды мы ходили всей семьёй смотреть и выбирать подарок маме к весеннему празднику 8-го марта на клинский рынок, находившийся в начале 1950-х годов там, где сейчас пересекается Ленинградское шоссе с ул. Гагарина и ул. Литейная.

Вещевая часть рынка была похожа на барахолку. Из заграничных вещей папа ничего не купил, а купил шкуру клинской рыжей лисицы на воротник к маминому зимнему пальто, что потом иногда шутливо вспоминалось в семье перед 8 марта.

На советское пропагандистское мероприятие – Московский международный фестиваль молодёжи и студентов – приехали 34 тысячи гостей из 130 стран мира.

Из общей их массы явно выделялась не бедная по своему внешнему виду раскованная европейская и американская молодёжь из стран с демократическими свободами.

Внешний вид, манеры поведения и словечки, музыка и танцы ее представителей привлекали к себе как мёд некоторую часть советской молодёжи, которая старалась во многом копировать таких богатых гостей.

Желая тоже выделиться из среды себе подобных, эта часть, сначала столичная, а затем и провинциальная, стала внешне и по-своему копировать иностранных гостей.

Такие москвичи покупали себе модные вещи у заезжих иностранцев, а провинциалы делали свою «моду» на местной рыночной барахолке, похожей на клинскую.

Удивительным феноменом в этом модном увлечении было то, что в группу этих копировщиков входило наше юношество, детство которого прошло в военные годы голода-холода, а отрочество – в нелёгких послевоенных лишениях вместе со всей страной.

Видимо, неосознанная эгоистическая жажда нормальной, по меркам капстран, жизни тянула их к внешней мишуре чужого вещизма, музыки и танцев.

Новомодные ритмичные танцы под песни с чужестранными и непонятными словами быстро нашли отзвук в душах некоторой части советской молодёжи и в Клину, которую стали называть «стилягами».

На общем фоне скромной советской простоты они одевались «стильно», то есть вызывающе броско. Внешние приметы их «стильности» – это кричаще-яркие рубашки; узкие и короткие, выше щиколотки, брюки-дудочки, контрастные по цвету и рисунку к пиджаку; белые носки; ботинки (летом!) на толстой подошве.

Украшением стал галстук-бабочка или узкий – «селёдка». В причёске у парней выделялся начёс-кок. Знаковыми являлись и узкие усики – «мерзавчики». Поскольку у всех мужчин в то время основной стрижкой были «бокс» и «полубокс», отличающиеся лишь длиною волос на висках, то длинные до затылка волосы на верху головы легко превращались в надлобный начёс-кок с помощью крема «Бриолин».

Костюм дополнялся тёмными очками в любую летнюю погоду и цветастым импортным галстуком. Помню таковой с обезьянкой на пальме.

Мода девушек-стиляг тоже отличалась оригинальностью. Все элементы их одежды – блузки, юбки-карандаш и клёш, платья – были тоже ярки по цвету и контрастны к рисункам на них.

В прическах появился начёс волос разнообразной формы. В туфлях-лодочках и босоножках украшением стали яркие носочки. Бижутерия стала массивной и привлекающей внимание в дополнение к броскому макияжу и тёмным очкам, шейным платкам и полупрозрачным перчаткам.

Дефицит импортных пластинок стильной музыки компенсировался самодельными дисками с ее перезаписями на бэушной рентгеновской плёнке c изображениями больных костей пациента. Такие пластинки в молодёжной среде стали называть записями «на костях».

Заграничные музыкальные стили буги-вуги и рок-н-ролл получили очень большую популярность среди молодёжи, поскольку позволяли выплёскивать энергию юношества не в пьяных драках на танцплощадках, а в самом танце.

Но немногие отваживались на публичную и необычно-свободную раскованность в танцевальных движениях, которая шокировала традиционную советскую комсомольско-партийную нравственность.

Уголовное право своим видом стиляги не нарушали, да и не хотели. Законодатели в советский кодекс ещё не придумали статей за такой эпатаж, который не вписывался в закосневшую идеологическую систему.

Многие стиляги, по возможности, предпочитали не рисковать и не очень афишировали свои пристрастия, чтобы не иметь неприятностей с властями.

Наверное, всё-таки отважным оказался юноша-старшеклассник Славка Шлёшкин из нашего дома № 1/27 в центре Клина на ул.Красной. Когда он выходил из подъезда разодетый по этой моде, то мы, школьники младших классов, бросали свои детские занятия и, догоняя его, дружно дразнили: «Стиляга! Стиляга! Стиляга!».

Вначале он не обращал на нас внимания, неспешно выходя со двора, но когда мы его так дружно сопровождали по торговым рядам, то Славка злился и разгонял нас.

Помню, что семья у него была не совсем благополучная: из дворового окна его комнаты в коммунальной квартире на улицу доносились громкие звуки ссор, так как отчим-фронтовик часто пил горькую.

Да и учился Слава, по словам старших, «так себе». Не окончив 10 классов школы № 1, он ушёл на службу в армию. В нашем дворе «правильные» ровесники его почему-то недолюбливали.

Когда мы однажды попросили у Славки дать нам попробовать кусочек заграничной жвачки, то он предложил нам сначала пожевать парафиновую свечку, и пообещал потом дать нам настоящую американскую жвачку.

Кусочек свечки, который он нам тут же достал из кармана, я сразу же выплюнул, так как вкус мне не понравился.

Прошло чуть более 30 лет, и судьба свела меня с одним из товарищей Славы по юношеской удалой жизни. Валерий Божко был несколько старше нас и я встретился с крепким видным мужчиной допенсионного возраста со следами былой стати и симпатичности.

Скромный и обаятельный, он легко вошёл в нашу компанию на рубеже 1990-х годов, которые тогда резко меняли нашу страну. Изредка в дружеских застольях Валера, не без тени гордости, говорил нам, что он в молодости был одним из первых стиляг в Клину.

Своими друзьями по бурной молодости называл Славу Шлешкина, а также братьев Валерия и Геннадия Илларионовых, живших в отдельной трехкомнатной квартире нашего дома.

Моя приятельница по детству Тамара П. Илларионова, их 10-летняя в то время младшая сестра, недавно подтвердила рассказы Валерия Божко о том, что иногда, когда её родителей не оказывалось дома, эта четвёрка ребят вместе с подружками устраивала вечеринки.

Атрибутами вечера неизменно являлись вино и карты, песни под гитару, раскованные танцы под громкую музыку рок-н-рола и буги-вуги на самодельных пластинках, а также новомодная тогда игра в «бутылочку» на поцелуи с девушками.

Вызывающая одежда на стилягах была под стать их раскованному поведению. Поэтому они частенько изображались в карикатурном виде вместе со своими дружками и подружками в газетах и на плакатах.

Так оказывалось психологическое давление на них, потому что уголовных статей за внешний вид для них не существовало. И наказания за танцы в УК РСФСР не предусматривались.

А мыслить каждому по-своему, в соответствии со своими взглядами на мир, запретить никто не имел возможности.

(Окончание следует)

ЮРИЙ ЧЕРНЫШОВ

Понравилась статья? Поддержите нас!

Подпишитесь на наши новости:

Оставить комментарий

vk668317